Я поймал себя на том, что в автобусе опять машинально сказал «норм».
Хотя вопрос был настоящий. Не для вежливости. Не для галочки.
Парень напротив поднял глаза от телефона и спросил:
— Как сам?
Я ответил сразу, почти не думая.
Так быстро, будто у меня в кармане лежала печать с этим словом.
Автобус дёрнулся на повороте.
Я крепче взялся за поручень и уставился в запотевшее окно.
В стекле ничего толком не было видно.
Только моё лицо, фонари с улицы и чьи-то размытые плечи за спиной.
Рядом женщина громко говорила по телефону.
Смеялась, перебивала сама себя, перескакивала с магазина на сына, с сына на работу.
У неё день был. Живой, шумный, с краями.
Я слушал и думал: у них день есть. У меня — только «норм».
После расставания я как будто стал экономить слова.
Не потому что их нет. А потому что они не выходят дальше первого ряда зубов.
Я даже иногда репетировал ответы дома.
Смотрел в чайник и спрашивал себя: «Ну что, как сам?»
И сам себе кивал: «Норм».
Чайник, кстати, всегда молчал убедительнее меня.
Кому рассказывать? Зачем?
В ответ ведь всё равно будет привычное: «Ну, держись».
Или ещё лучше — молчание. Оно у нас теперь очень вежливое.
Я полез в карман за телефоном.
Посмотрел на экран.
Имен там хватало, а желания писать — ни на одно.
Палец сам открыл последний чат.
Там висело старое сообщение, короткое и глупое: про хлеб, про погоду, про то, что надо не забыть купить батарейки.
Будто это и была вся моя жизнь: хлеб, погода и батарейки.
Я закрыл телефон и убрал обратно.
Сделал это так аккуратно, словно там лежало что-то хрупкое.
Хотя хрупким, кажется, был уже я.
Рядом женщина сказала в трубку:
— Да ничего, день как день. Просто устала немного.
И мне стало странно завидно.
Не её усталости. А тому, что у неё было это «просто».
Одно слово — и за ним целый день.
Я попытался вспомнить, когда в последний раз говорил о себе нормально.
Не отчётом. Не дежурной фразой. Не этим моим «всё в порядке».
По-настоящему.
И не смог.
Даже день не вспомнил.
Даже год не сразу.
Тогда внутри стало совсем тихо.
Не красиво тихо. А так, как бывает в квартире, где уже сняли со стены часы.
Я вдруг понял: я и сам уже не помню, где кончается привычка и начинается я.
И от этой мысли автобус показался длиннее обычного.
Как будто мы ехали не домой, а в ту часть города, где слова тоже выходят по талонам.
Я посмотрел в окно ещё раз.
Там по стеклу ползла тонкая струйка воды.
Похожа на след от чужого разговора, который мне не достался.
И тут парень напротив снова поднял глаза.
Как будто сейчас собирался спросить что-то ещё.
А я уже знал, что отвечу, и от этого стало совсем тесно в груди.
Он достал телефон, потом снова убрал его в карман.
Я смотрел в запотевшее стекло и вдруг понял, что дело не в ответе.
Дело в том, что я давно отвечаю раньше, чем успеваю почувствовать вопрос.
И всё же внутри что-то сдвинулось.
Не громко, без вывода и без красивых слов.
Просто стало ясно: я устал прятаться за это короткое «норм».
Я даже не хотел сразу рассказывать кому-то всю свою пустоту.
Сначала хотелось совсем малого — однажды не оборвать разговор этим привычным словом.
Сказать хоть чуть длиннее. Чуть честнее.
Наверное, у каждого есть такое слово-щель, которым прикрываешь всё лишнее.
Снаружи оно выглядит спокойно, а внутри за ним может стоять целая жизнь.
А у вас бывало так, что отвечаешь «норм» и сам понимаешь: это уже не ответ, а броня?
Если вдруг захочется написать в пустоту без лишних объяснений, есть Telegram-бот @dushevny_sobesednik_bot. Туда можно прийти хоть ночью, хоть под утро — он не устанет, не осудит и выслушает сколько нужно.
А здесь выходят истории про одиночество, про тишину после расставания и про те маленькие шаги, с которых начинается возвращение к себе. Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории.
Если история отозвалась — лайк помогает ей найти тех, кому она нужна.